Игнатьева И. В., Игнатенко В. А., Кузнецова Т. Е. Законодательное регулирование вопросов киберпреступности

Законодательное регулирование вопросов киберпреступности

Legislative regulation of cybercrime issues

 

Игнатьева Ирина Валентиновна

Ignateva Irina Valentinovna

к.э.н., доцент ВСФ ФГБОУ ВО РГУП, г. Иркутск

irina.090@mail.ru

Игнатенко Виктория Андреевна

Ignatenko Victoria Andreevna

Студентка ВСФ ФГБОУ ВО РГУП, г. Иркутск

vikignatenko451@yandex.ru

Кузнецова Татьяна Евгеньевна

Kuznetsova Tatiana Evgenyevna

Студентка ВСФ ФГБОУ ВО РГУП, г. Иркутск

TATIANA.KUZ@BK.RU

Аннотация. В данной статье рассматривается понятие «киберпреступности». Проводится сравнительный анализ законодательного регулирования на международном и внутригосударственном уровнях.

Annotation. This article discusses the concept of «cybercrime». A comparative analysis of legislative regulation at the international and domestic levels is carried out.

Ключевые слова: Киберпреступность, правовое регулирование, кибербезопасность, нормативные правовые акты, международные отношения

Keywords:  Cybercrime, legal regulation, cybersecurity, regulations, international relations

Практически всё мировое сообщество давно уже вступило в эпоху высоких телекоммуникационных технологий. На данный период, любой современный индивид неотрывно, так и или иначе, связан со сферой телекоммуникации, будь то просмотр телевизора, или же присоединение к сети электроэнергии. 

Данный факт повлек за собой перестройку политики в отношении укрепления государственной безопасности, так как все мы понимаем, что агрессия по отношению к государству теперь может быть выражена не только вооруженным конфликтом, а куда более опасными способом, например, посредством кибератаки.

Стремительное развитие телекоммуникаци, глобальных компьютерных сетей, расширило сферу информационного поля, что породило собой новый объект преступного посягательства и сформировало новый опасный вид преступления – трансграничное компьютерное преступление, или, проще говоря, киберпреступность.

Для того, чтобы понять, что такое киберпреступление, нужно проследить тенденцию развития законодательного закрепления данной сферы отношений.

На выступлении на Саммите по вопросам кибербезопасности заместитель Секретаря Совета Безопасности Российской Федерации О.В. Храмов сказал: «Еще 19 лет назад, осенью 1998 года на сессии Генеральной Ассамблеи ООН Россия представила проект резолюции, в котором обращала внимание всего мирового сообщества на вызовы и угрозы в информационной сфере…  Однако этот призыв не был услышан. Наши подходы подверглись критике со стороны ряда ведущих западных государств… Только спустя 12 лет в 2010 году в докладе Группы правительственных экспертов ООН по достижениям в сфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной безопасности была зафиксирована упомянутая «триада» угроз». [1]

Таким образом, в такой большой промежуток времени, когда сфера общественных отношений, только начала формироваться, мы не смогли разработать ни один трансграничный акт, регламентирующий данные вопросы, а это означает, что данная сфера отношений на международном уровне никак не была урегулирована очень большое количество времени.

Далее О.В. Храмов говорит о внесение государствами – членами Шанхайской организации сотрудничества в сентябре 2011 года в качестве официального документа 66-й сессии Генассамблеи ООН Правил поведения в области обеспечения международной информационной безопасности. Но данная инициатива также не была поддержана западными партнерами. Такая же картина развернулась и в 2016-2017 гг., когда Россия и некоторые её партеры предложили выработать рамках Группы правительственных экспертов ООН доклад, основу которого составили бы Правила ответственного поведения государств в информационном пространстве в контексте международной безопасности. Конечным результатом работы Группы могло бы стать внесение предложения о принятии Генеральной Ассамблеей ООН резолюции, закрепляющей эти Правила. Однако и эта инициатива не нашла у Западных стран должного отклика.

Из этого мы делаем вывод, что окончательного концептуального закрепления данная категория отношений не получила. Единственный вопрос, который встает перед нами: почему западные страны, так усердно поднимают вопрос о безопасности национальных интересов в сфере киберпространства, но не предприняли ни одну попытку по международному взаимодействию и закреплению норм о сотрудничестве? Ведь как мы продемонстрировали выше, со стороны многих стран, в том числе, России, инициатива была достаточно высокой, но не нашла должного отклика. Единственно верным ответом на данный вопрос может служить только то, что западным странам будет невыгодно принятие трансграничного акта, который бы закреплял на уровне не только защиту прав государства в данной сфере, но и ответственность за совершение ряда действий в сфере киберпреступлений.

Как уже упоминалось, даже если не была создана концепция Конвенции ООН, которая была бы универсальна в решении вопросов киберпреступности, на данный момент существует множество нормативно-правовых актов, которые регулируют отдельные вопросы. Багдеевой В.А. высказывает свое мнение относительно данного вопроса, она считает, что «терминологическое закрепление понятия киберпреступности и правовое регулирование отношений в киберпространстве должны быть достигнуты только путем создания и ратификации универсальной Конвенциии по борьбе с киберпреступностью. ООН обладает единственным потенциалом для реализации такой универсальной меры» [2]. Мы полностью поддерживаем данное мнение, и считаем, что только данный акт может полностью и структурировано регулировать такую сферу отношений.

Западные страны активно отказывались от Конвенции, которая была бы принята ООН, однако, уже в 2001 году Совет Европы создал Конвенцию «О киберпреступности». Российская Федерация не вошла в состав стран, принявших эту конвенцию, а в 2008 году отказалась снова в подписании данного акта, хотя мы и является членом Совета Европы. Казалось бы, что в данной ситуации именно Россия уходит от ратификации такого важного акта, а уже не западные страны. Но стоит указать на то, в данной Конвенции есть статья 32 пункт «b», в которой говорится, что «одна Сторона без согласия второй стороны может получать через компьютерную систему на своей территории доступ к хранящимся на территории другой Стороны компьютерным данным или получать их, если эта Сторона имеет законное и добровольное согласие лица, которое имеет законные полномочия раскрывать эти данные этой Стороне через такую компьютерную систему» [3]. Данная статья прямо противоречит нормам Российского законодательства и именно поэтому, Россия сохранила за собой право подписания данной Конвенции, при условии, что данный пункт будет пересмотрен.

Подходя ближе к актам, которые регулируют внутригосударственные отношения в данной сфере, стоит обратиться, в первую очередь, к тому, что в 2013 году утверждены «Основы государственной политики Российской федерации в области международной информационной безопасности на период до 2020г.»

На данный момент на территории РФ действует Указ Президента РФ от 05.12.2016 №646 «Об утверждении Доктрины об информационной безопасности». (Далее — Доктрина)

В Доктрине законодатель указывает понятие информационной угрозы, которая по своей сущности является синонимом термину «киберпреступность». Информационной угрозой признается совокупность действий и факторов, создающих опасность нанесения ущерба национальным интересам в информационной сфере. [4]

Также и в Уголовном Кодексе РФ (Далее – УК РФ) понятия «киберпреступления» нет. Но, глава 28 УК РФ в статье 272-273 определяет их как «Преступления в сфере компьютерной информации», и также дает определение составу преступления как «неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации или «создание, использование и распространение вредоносных компьютерных программ». [5]

По мнению М. Б. Касеновой, такие различия в употреблении данных терминов заключается в правовом значении и содержательных характеристиках обусловлены релевантностью их перевода с английского на национальные языки. [6]

Таким образом, даже если понятие «киберпреступности» и «киберпреступления» не закреплено законодательно, но это не означает, что таких преступлений нет. Они регламентируются под другим названием, но не утрачивают своего сущностного содержания.

Подводя итоги вышесказанного, стоит сказать, что Российская Федерация не единожды являлась инициатором принятия Конвенции ООН, которая бы закрепляла основные вопросы киберпреступности и безопасности. Однако, западные страны не были согласны с данным предложением, а Конвенция Совета Европы не может действовать на территории РФ, так как она бы нарушала права и свободы человека и гражданина.

Таким образом, проанализировав состояние законодательной базы относительно киберпреступности, мы пришли к выводу, что данная сфера отношений недостаточно урегулирована.

Библиографический список:

  1. Выступление заместителя Секретаря Совета Безопасности Российской Федерации О.В.Храмова на Саммите по вопросам кибербезопасности, Тель-Авив, 28 июня 2017 года URL: ru [дата обращения: 13.10.2018].
  2. Багдеева В. А. Проблемы международной киберпреступности // Актуальные проблемы российского права. 2009. №3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problemy-mezhdunarodnoy-kiberprestupnosti [дата обращения: 13.10.2018].
  3. Европейская Конвенция по киберпреступлениям (преступлениям в киберпространстве) Будапешт, 23 ноября 2001 года. URL: http://mvd.gov.by/main.aspx?guid=4603 [дата обращения: 19.10.2018].
  4. Указ Президента РФ от 05.12.2016 № 646 «Об утверждении Доктрины информационной безопасности Российской Федерации» URL: http: // www. consultant/ru [дата обращения: 19.10.2018].
  5. Уголовный кодекс Российской Федерации: федеральный закон от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 03.10.2018) (с изм. и доп., вступ. в силу с 21.10.2018) // Российская газета – 1996. –№ 113.
  6. Протасевич А.А., Л.П. Зверянская. Борьба с киберпреступностью как актуальная задача современной науки // Криминалогический журнал БГУЭП. URL: https://cyberleninka.ru/article/v/borba-s-kiberprestupnostyu-kak-aktualnaya-zadacha-sovremennoy-nauki [дата обращения: 13.10.2018].